ИНФРА_ФИЛОСОФИЯ   начало
  четвертая критика

дистанционный смотритель

gендерный fронт

аллегории чтения

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов

 
 

 
 
Владислав Тодоров
ИНОСКАЗАНИЕ БЕЗ ИНОГО ИЛИ О СТАТУСЕ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ КАК ИНИЦИИРУЮЩЕГО ГОВОРЕНИЯ

   
   
  I. Метафора как сборка.
1. Представление о подлинности мира -- это констелляция из эрзацев. Образ подлинности есть определенная со=положенность и со=гласие эрзацев.
2. Логическое понимание мира есть забытое метафорическое видение мира. То, что метафора с точки зрения понятия является подделкой -- это перенос власти из одного дискурса в иной.
3. Язык основан на метафорах и распадается на метафоры. Са-мо логическое понятие есть истощенная метафора в ходе длительного говорения.
4. Мы можем понять только то, что сами смонтировали. Метафора ость сборка сустава, который дает двигательную способность дискурсу.
5. Метафора подобна гордиеву узлу. Как сборка она не может быть развязана, демонтирована, но может быть заменена. 6. Зримость мира осуществляется сквозь метафору.
7. Критика понимания есть критика само=очевидности мира как целого, то есть как собранного.


II. Статус Иного.

1. То, что Бог умер, есть факт (смотри это у Ницше).
2. То, что Дьявол умер, есть факт (смотри это у Фрейда).
3. То, что в классические эпохи как бы извне гарантировало статус философского говорения, как реконструирующий или понимающий акт, разоблачено. Оболочку сняли. За оболочкой подлинности пряталась подделка, которая до сих пор переживалась как максимальная действительность.


III. Иносказание без Иного.
1. Вне себя словесность продолжается как деятельная телесность.
2. Аллегорезис словесности невозможен как некая вовне направленная к потустороннему абсолютному Иному -- Богу, как его шифр, как лестница, как процессия, шествующая через границу самой словесности.
3. Аллегорезис возможен только как акт вторжения в "посюстороннюю" телесность мира. Как описания -- нечто вроде слово-явленности в телесности мира, в вещности мира.
4. Одна смелая сборка вторгается в тело мира и делает из него кентавра. Кентавр есть само тело метафоры.
5. Явленность мира открывается либо в сборке, либо в собранности.
6. После ликвидации Бога аллегорезис представляет собой кентавризацию мира, а но шествие за пределы данности мира.
7. Возможность ино-бытия проистекает из самой структуры иносказания. Деяние ино-сказания излучает образ Иного.
8. Аллегорический императив: говори телами, а не словами. Аллегорезис заражает тело словами как вирусами.
9. Например, страх. Страх есть аллегорезис, т.е. возвращение слов, отправленных нами вовне, как тел, набрасывающихся на нас.


IV. Внутри/вовне.

1. Внутреннее, душа человека, расконспирирована. Бог, жуткие видения, толы представляют собой реификацию тени самого этого внутреннего вовне его.
2. Тело есть граница. Тело есть предел внутреннего. Предел актуализируется определенным образом и в связи с этим порождается сама оппозиция, сами стороны внутри-вовне. Предел его есть порождающее.
3. Телодвижение есть актуализация предела. Артикуляция телодвижения есть поступок. Так что поступок порождает само отношение внутреннего и внешнего. Поступок вносит предел.
4. Максимальный поступок является либо самоубийством, либо сумасшествием. Максимальный поступок переживается как исчезновение предела.


V. Проект модернизма.
1. Проект есть видение грядущей сборки/собранности мира.
2. Интересен не сам проект, а принцип проектирования, принцип порождения целостностей.
3. Нечто произвольно играет со светлым и темным и в связи о мой игрой возникают лучи-проекции.
4. Модернизм попытался освободить этого анонимного игрока от того, что возникает в связи с его действиями, освободить излучающего от излученного, т.е. от продукта излучения.
5. Модернизм -- его максимальная проективность. Он сделал проект тем, что освобождает проективность от подавляющего возвращения самого проекта.
Модернизм требует освободить продуктивность от продукта, набрасывающегося на саму продуктивность.
6. Модернизм связан с такими словами, как революция, манифест, Он требует безостановочного свершения проекта. Свобода не есть положение вещей, она есть становление Иным. .
7. Социальная, сексуальная и эстетическая революция потерпе-яи крах. Освобождение искусства от поэтики, освобождение оргазма от вооруженного террора характера, освобождение социальности от института государства не состоялось.



VI. Целостность мира как самопорождающаяся вторичность.
1. Постмодернизм можно рассматривать как постпроективное положение. Положение после краха максимального проекта.
2. Все, что может быть дано как некое бытие, возможно только в границах какого-то актуально свершающегося, самоотравляющегося проекта. Вне этого проекта но существует ничего бытийного; ни чьей воли, ни чьего вне-находящегося взгляда.
3. Акт проектирования свершается вполне анонимно, и все, что свершает его, становится его агентом.
4. Правила, через которые свершается проект, или можно сказать, через которые свершается собранность мира, не есть основание данности мира. За данностью мира ничего нет. Она ни из чего не следует. Ее нельзя ниоткуда извлечь.
5. Сам факт, что мир есть нечто данное -- абсурд. Этот факт нельзя ставить в связь ни с какими ценностями. Подпирать его ими чревато ката-клизмом, с-теканием, размяканием. Как во "Сне" Дали. Это было бы покушение на мир.
6. Абсурд -- не Бог. Абсурд лишь излучает его образ. Носит его икону. Подпирает его лицо.

  а также:


Арсен Меликян
Ницше и Вагнер


Арсен Меликян
Философия и супружество


Арсен Меликян
Друзья


Арсен Меликян
Учитель и ученики

Лариса Гармаш.
"Так говорила Заратустра".


Петер Слотердайк.
Кентаврическая литература


Сергей Шилов.
Против Атомизма.
Кто есть Бытие? или Так мыслит Пифагор.


Сергей Шилов.
Против Атомизма.
Хроника. Дефиниции Меганауки.


Арсен Меликян.
Перевод как система доязыковых различий.


Вальтер Беньямин.
Задача переводчика. Предисловие к переводу "Парижских картин" Бодлера.


Жак Деррида.
Вокруг вавилонских башен.


Поль Рикёр.
Парадигма перевода.


Андрей Горных. Повествовательная и визуальная форма: критическая историизация по Фредрику Джеймисону.

Альмира Усманова.
Общество спектакля в эпоху коммодифицированного марксизма.


Ги Дебор. Общество спектакля. (txt/232Kb)

Жиль Делез.
Имманентность: Жизнь…

Юлианна Осика.
Страсть и опыт тела: к методологии исследования.


Жиль Делез. О музыке.

Петер Слотердайк. Правила для человеческого зоопарка

Алфавит Жиля Делеза.
PDF / 625 Kb


Тьери Жус. D как в Deleuze

Жак Деррида. Дальше мне предстоит идти одному


Петер Слотердайк.
После истории.


Мишель Фуко. Дискурс и правда: проблематизация паррезии.




   
 
  VII. Власть как процедура посредничества.
I. Власть есть принцип вычленения и опознавания любого социального акта как эффективного/дефективного.
2. Посредник -- это тело власти. Оно вполне анонимно и бессубъектно и предстает капиталом, деньгами, либидо, волей или самим языком. Только в связи с его движениями и собственными принципами возрастания возникают квази-субъектные/объективные стороны любых отношений.
3. Посредник есть порождающее. Стороны эпифеноменальны и возможны только в связи с действием посредника.
4. Эпифеномен есть актуализация фантомов, образов, форм рациональности, модусов чувственности, возникающих в ходе само-разрастания какого-либо без-образного посредника.
5. Само глобальное противоречие между продуктом и продуктивностью становится иррелевантным. Релевантен только посредник, который создает всю ситуацию противоречия.
6. Проект изменения мира как чего-то целого, собранного бессмыслен, поскольку сам проект есть эпифеномен. Его осуществление есть его ликвидация.
7. Идея Революции замещается идеей Перестраивания, или смена миров замещается самоизменением посредников.
8. Революция предполагает чистое волевое действие на мир как собранный. Воля действует как иномирное.
Посредник самосвершается в плоти волевых действий своих агентов.
9. Вся власть посредникам, а не произвольным проектантам!


VII. Потребность как условие возможности потребления.
1. Потребность есть эпифеномен.
2. Общество потребления возможно только там, гдt вся власть дана посредникам, чей закон есть закон их эффективности.
3. Эффективность посредника есть условие возможности самой потребности.
4. Именно здесь противоречие продукт/продуктивность исчезает. Продукт дан в акте его потребления, а не порождения. Продукт не опасен, когда он становится инструментом насыщения потребности. Он угрожает продуктивности, а не конcумативности.
Коycумативность спасает продуктивность от ее продуктов.
5. Теперь акт порождения не есть самоопознание автора. Наоборот -- порождение анонимизирует того, кто его свершает. Только в акте консумации продукта я опознаю себя. Осуществляя сосательный инстинкт, я впадаю в идентификацию.


IX. Творение как потребление.
1. Когда-то художник создавал творения как знаки своего собственного отсутствия и таким образом становился гением, Богом, покинувшим свое произведение.
2. Сейчас само творение есть не что иное, как знак неданности художника вообще. Ни здесь, ни там, ни внутри, ни вовне.
3. Художник не порождает, он консумирует акт своего собственного творения и этим впадает в идентичность.
4. Принцип перформанса: художник свершается как нечто потребляющее само себя. Но может быть никакого продукта после творения как потребления.
5. В акте самопотребления тело художника как бы разрастается.


X. Промискуальная свобода.
1. Консумативное пространство предстает промискуальным пространством. Акт консумации и есть нарастание промискуальности.
2. Промискуальность предполагает разность, а не одинаковость, предполагает максимальную расчлененность, гетерогенность пространства.
3. Гетерогенность пространства выполняется множеством посредников.
4. Свобода представляется массовому сознанию максимальной промискуальной консумацией.
5. Свобода есть эпифеномеяальное пространство, проистекающее из действующей разности анонимных посредников.
   
   
 
 
XI. Голос как тело.
1. Голос философа не входит в проблематичное как бы извне. Он свершает на виду у других это проблематичное.
2. Философствующее говорение есть актуализирующее, а не рефлектирующее деяние. Оно максимально свершает анонимную власть дискурса и тем самым доводит его до эксцесса. Делает его процессуально прозрачным/непрозрачным.
3. Тот голос, который делает нечто непрозрачное прозрачным, имеет особый статут. В этом акте он присваивает себе непрозрачность. Один агент самого дискурса, свершая максимальное деяние этого дискурса, делая этим его прозрачным, сам становится непрозрачным, видимым.
4. Этот голос миметически консумируот сам дискурс и тем самым становится видимым.


XII. Мимезис как консумация.
1. Миметичеокий язык, т.е. актуализирукций язык, есть особого рода жестикуляция. Он как бы свершает на виду у других нечто до сих пор невиданное -- то, на чем основывается сам дискурс. Гестус дискурса, если воспользоваться термином Брехта.
2. Гестус -- это то, что мы свершаем, не видя.
Не видя его, но через него становимся тем, что мы актуально есть.
3. Акт миметического говорения есть демонстративная консумация правил или онтологических оснований самой речи.
4. Это говорение и есть терроризм языка против самой языковости.


XIII. Консумация как террор.
1. Ненасыщенная оральность выражает себя как консумация, которая террористическим образом пользуется своим максимальным инструментом -- словом.
Конец этой речевой оральности но есть логическое целое пропозиций, а ее актуальное истощение. Она претерпевает свой конец как коллапс, а не как логическую свершенность.
2. В пьесе "Не я" Беккета, где главным героем выступает невнятно говорящий женский рот, образ предельной телесности, осуществляется непрерывный речевой коллапс, но не как конец речевого акта, а как его начало. Этот рот коллапсирует, начиная говорить.
3. Террор начинается в самом акте преступления через границу молчания.
4. В начале был коллапс слова.
5. Именующий Адам -- это первый террорист орального инстинкта. Называя, он кусает.


XIV. Коллапс как начало.

1. Философствующее говорение свершается как обморочность языковости. Именно так говорение демонстрирует начала, а не концы самой языковости.
2. Мимезис языкового коллапса есть максимальный террор самого себя инициирующего слова. Слово, впавшее в инициальность, проводит террористическую акцию по всей территория словесности.
3. философия может приобрести свою собственную идентификацию только свершая эти миметические коллапсы. Как бы начиная всегда заново. Как бы всегда будучи в начале. Будучи инициалом.


XV. Начало.
Констелляция моих идентификаций возможна как констелляция моих актуальных идиосинкразий, положенных в начале моего существа, и всегда призывающих, тянущих к себе. Желающие начала. Идиосинкразии -- это инициалы, дарующие идентичность. Мое тело -- это мой инициал.




[Источник: Сознание в социокультурном измерении. М. 1990.]
   


Арсен Меликян
Ницше и Вагнер

Арсен Меликян
Философия и супружество


Арсен Меликян
Друзья


Арсен Меликян
Учитель и ученики

Лариса Гармаш.
"Так говорила Заратустра".


Петер Слотердайк.
Кентаврическая литература


Сергей Шилов.
Против Атомизма.
Кто есть Бытие? или Так мыслит Пифагор.


Сергей Шилов.
Против Атомизма.
Хроника. Дефиниции Меганауки.


Арсен Меликян.
Перевод как система доязыковых различий.


Вальтер Беньямин.
Задача переводчика. Предисловие к переводу "Парижских картин" Бодлера.


Жак Деррида.
Вокруг вавилонских башен.


Поль Рикёр.
Парадигма перевода.


Андрей Горных. Повествовательная и визуальная форма: критическая историизация по Фредрику Джеймисону.

Альмира Усманова.
Общество спектакля в эпоху коммодифицированного марксизма.


Ги Дебор. Общество спектакля. (txt/232Kb)

Жиль Делез.
Имманентность: Жизнь…

Юлианна Осика.
Страсть и опыт тела: к методологии исследования.


Жиль Делез. О музыке.

Петер Слотердайк. Правила для человеческого зоопарка

Алфавит Жиля Делеза.
PDF / 625 Kb


Тьери Жус. D как в Deleuze

Жак Деррида. Дальше мне предстоит идти одному


Петер Слотердайк.
После истории.


Мишель Фуко. Дискурс и правда: проблематизация паррезии.

вверх

   
 
   
ИНФРА_ФИЛОСОФИЯ  
начало  
четвертая критика

дистанционный смотритель

gендерный fронт

аллегории чтения

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов

 


www.000webhost.com