GЕНДЕРНЫЙ FРОНТ   начало
  инфра_философия

четвертая критика

дистанционный смотритель

аллегории чтения

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов

 
 

 
 
Анатолий Паньковский.

ПРОТИВ ЛУ САЛОМЕ
(О девицах легкого интеллектуального поведения)


 
[GF-ФОРУМ]
   
  … Что нам известно о Лу Саломэ? Например, то, что m-kke Мейзенбуг готовила ее в жены Ницше, что "она была русская; ей едва только исполнилось 20 лет; она обладала недюжинным умом и чрезвычайной интеллектуальной восприимчивостью; красота ее не была классической, но это обстоятельство делало ее только лучше и обаятельнее" (стало быть, этакая Лиля Брик, некрасивая красавица -- А.П.). Известно, что она была страшно загадочна и демонична, что свои письма Паулю Рэ она подписывала "Ваша маленькая девочка". А также: что эта маленькая девочка, как утверждают многие биографы, станет прообразом ницшеанского Заратустры, а впоследствии -- "одной из самых исключительных женщин в истории Европы". В качестве главного аргумента в защиту этой исключительности прилагается каталог с именами тем или иным образом связанных с ней знаменитостей: Ницше, Рильке, Фрейд, Ибсен, Толстой, Тургенев, Вагнер. "С ее именем связывают самоубийства Виктора Тауска и Пауля Рэ, по настоянию Мартина Бубера, известного философа и близкого друга, ею была написана книга под названием "Эротика", которая стала бестселлером в Европе и выдержала 5 переизданий…" Довольно. Не так уж мало известно нам о Лу фон Саломэ.

Что нам не известно о Лу фон Саломэ? Что она была посредственна, фрагментарно начитана в самых разнообразных областях человеческого знания (словно лицеист пушкинской эпохи), и совершенно обыкновенна, что, с моей точки зрения, нисколько не унижает ее как женщину. А также ряд "отрицательных" дефиниций: она не могла быть ни прообразом Заратустры, ни "совершенным другом", ни "абсолютным злом" в жизни Ницше; и вовсе не обладала она тем самым уникальным "даром понимания", о котором твердят на всех углах биографы. Но отдадим должное м-ль Лу: был у нее один действительно незаурядный дар, и имя ему -- нюх на бессмертие, впрочем, как будет показано ниже, иногда ее подводивший. Но именно благодаря этому необычайного свойства и тонкости обонянию Лу попала в долину Бессмертных. "Меня слегка взволновало начало наших отношений, в чем-то забавное и неожиданное: завязались они почти мгновенно - возможно потому, что Пауль Рэ, над которым парил некий ореол неординарных событий (выд. мной), разом затмил все происходившее до него" -- подобных откровений, отмечающих наличие вышеописанного дара, в литературном наследии Саломэ великое множества. А эта цитата взята из книги "Lebensruckblick". Слово Lebensruckblick означает нечто вроде "моя жизнь", хотя этот неологизм и не поддается буквальному переводу. "Отраженное возвращение в собственную жизнь" -- таков примерно замысел Саломэ; это ее своеобразный "амаркорд" -- "горестное воспоминание о сладостных мгновениях", согласно резюме Л. Гармаш, переводчика фрагментов данного произведения, выставленных на всеобщее обозрения в сети. Которое, как и вполне посредственная "Эротика", станет бестселлером -- полагаю, по тем же причинам, что и масса других меченых неувяданием воспоминаний тусовщиц-интеллектуалок.

…А вот и подсознательная досада на то, что пресловутый нюх иногда подводит: "Даже в нашем кружке, который то уменьшался, то ширился, не сознавали еще, что человек, сборники афоризмов которого внесли свежую струю в психологию -- Фридрих Ницше -- приобретет всемирную славу (выд. мной)". Однако, постараемся избегать излишка цитат, грозящего загородить наш основной замысел.

…Когда-то исследователи творчества Шекспира обнаружили его записи и отчеты коммерческого характера, которые явно не стыковались с высоким пафосом его произведений. Естественно, подобная ситуация всегда производит на свет несметное количество мифов и фантомов (Шекспир -- это на самом деле лорд Бэкон). Однако в силу недостатка аргументации сегодня многие исследователи по-прежнему допускают (и правильно делают), что торговец Шекспер (именно так звучит его family name) и Великий Бард -- одно и то же лицо. Ибо одно дело -- писать трагедии, и совсем иное -- жить, укорененным в повседневность.

Хочу подчеркнуть то обстоятельство, что замысел Саломэ не является "укорененным в повседневность". Напротив, "Lebensruckblick", "Эротика" (беспомощная диалектика любви: пошлые рассуждения о взаимном притяжении и отталкивании) и, например, "Ницше в зеркале собственного творчества" (набор известных цитат Ницше, нанизанных на шомпол "видения" Лу) содержит заявку на Литературу и целый ряд психологических и философских обобщений. … Из которых следовало бы вывести, что Саломэ не только не понимала Ницше в крайне ограниченный, можно сказать, мгновенный период их совместного общения, но не поняла его и много лет спустя, при, так сказать, ретроспективном взгляде. Сами же упомянутые рассуждения Саломэ напоминает содержимое женской сумочки, где наряду с набором ювелирных украшений и, быть может, книгой внушительного содержания можно обнаружить кучу всяких тубусов, коробочек, баночек, скляночек и пузырьков непонятного предназначения. Ценность этим воспоминаниям придают исключительно фрагменты, связанные с теми, кому удалось заглянуть в Бессмертие … "Исследователи удивляются, -- пишет Л. Гармаш -- как все же после близости с двумя величайшими романтиками -- Ницше и Рильке -- она так легко вобрала в себя суровый реализм Фрейда. Мне же кажется, что именно в этих необычных отношениях закалялась виртуозность ее интроспекции". Помилуйте, исследователи, чему же тут удивляться! Ведь Лу Саломэ -- вероятно, в силу собственной пустоты -- легко вбирала в себя то, с чем сталкивалась. И всю эту мифическую "виртуозность интроспекции" нужно отнести только на счет самих Ницше, Рильке или Фрейда.
  а также:

Ролан Жаккар.
Слон и муравей.


Люк Бриссон.
Платон: первая на земле разлука.


Мишель Делон.
Инцест: мерзости и соблазны


Патрис Боллон.
Дон Жуан: истинная горесть любви.


Жан Бори.
Конец века: бедствия любви.


Дмитрий Король,
Владислав Софронов-Антомони.
Китайская энциклопедия маленькой женщины.


Жан Бодрийар.
Фрагменты из книги
О СОБЛАЗНЕ.


В. Софронов-Антомони.
Бедро Пифагора.


В. Софронов-Антомони.
Модус "ОТЕЦ" и модус "ВНЕШНЕЕ".


Интервью с Михаилом Рыклиным.

Сергей Кузнецов. Алиса в стране виртуальных чудес: еще одна степень свободы (Сексуальность неживых и живых женщин в сети интернет).

Арсен Меликян.
Весенние письма больного друга.


Алексей Пензин. Любовь и гипс. Биографическое reality show.

Татьяна Тягунова. Любовь и жестокое покровительство. Антидневник.

Славой Жижек.
Обойдемся без секса, ведь мы же пост-люди!


 
   
  Но неужели Ницше не замечал совершенной обычности, ординарности нашей героини? Впрочем, его невнимательность можно списать на неотступно приближающееся безумие. А великой психоаналитик Фрейд? Он-то вроде при уме остался. Однако здесь мы сталкиваемся с двумя различными ситуациями. Хотя Фрейд был, как уже замечено, психоаналитиком (причем не только теоретиком, но и практиком), он интересовался не только пациентами, но всякими людьми, особенно, полагаю, теми, кто специально интересовался им. Во многих своих произведениях Фрейд постоянно подчеркивает, что поскольку ему приходится общаться главным образом с "пациентами", он использует всякую предоставленную возможность общения с "обычными" людьми, т.е. людьми без патологий. Ибо теория психоанализа далеко выходит за рамки патологий. Следует добавить, что к моменту своего знакомства оба они -- и Фрейд, и Саломэ -- уже известные люди. Но вернемся к Ницше.

Среди биографов существует странная убежденность, что гении дружат главным образом с другими гениями либо, по меньшей мере, с людьми незаурядными. Эта убежденность настолько отдает наивным восторгом, что ее даже не следует опровергать.

…Знал ли Ницше истинную цену Лу Саломэ? Полагаю, что знал. Вернее, узнал со временем.

… Но в какой-то момент Лу начинает говорить "по существу", т.е. просвещать Ницше на счет "женщины в себе". Можно предположить, что апогей взаимных объяснений Ницше и Лу -- момент его Предложения. Что же он слышит в ответ? "Мы (т.е. м-ль Лу и Пауль Рэ -- А.П.) решили объяснить Ницше, что, во-первых, я испытываю глубокое отвращение к браку вообще, во-вторых, что я живу на одну пенсию, которую моя мать получает как вдова генерала, и, наконец, что брак лишил бы меня скромной ренты, которая мне полагалась как единственной наследнице русского дворянского рода". Иными словами, она не может выйти замуж за Ницше отнюдь не по причине любви или ее отсутствия, а потому, что, во-первых, брак -- это не модно и не эпатажно (ведь нужно всенепременно эпатировать публику), а во-вторых, из сугубо меркантильных соображений: рента, знаете ли. Что должен был, по вашему мнению, думать по этому поводу Ницше?

Конечно, он шокирован и оскорблен. В том числе -- и тем, что Лу постоянно ставит его в один ряд с так называемым "кружком" и Паулем Рэ в частности. Я далек о мысли об их идиллических отношениях: Фридрих наверняка знал истинную цену Паулю, автору "Генезиса Сознания", равно как знал цену и себе. Этакая смесь дьявольской наглости и вместе с тем -- крайней неуверенности в себе. И конечно же, история с Лу становится поводом для целого ряда размышлений по поводу женской натуры. Однако, слово самому Ницше. Вот эти строки, давно ставшие классическими, но странным образом игнорируемые его биографами и толкователями:

"Женщина не понимает, что значит кушание, и хочет быть кухаркой! Если б женщина была мыслящим существом, то она как кухарка в течение тысячелетий должна была бы сделать величайшее физиологическое открытие, а также взять в свои руки искусство лечения! Благодаря дурным кухаркам, -- полному отсутствию разумности в кухне, дольше всего задерживалось развитие человека, больше всего ему нанесено всяких изъянов и нынче дело обстоит не лучше. Речь к женской высшей школе". Суть этого фрагмента: если даже "на исконной своей территории", каковой является кухня, у женщины нет достижений, то как можно рассчитывать на ее достижения в других областях? Да и зачем эти достижения?

"Ничто так не чуждо женщине по существу, ничто так не претит, так не враждебно ей, как правда, -- ее великое искусство -- ложь, ее высшее назначение -- обманчивость и красота". Наиболее вероятный вариант интерпретации: женщина есть истина "сама в себе", но знать и понимать она не способна. Если центр тяжести мужчины находится вне его, то центр тяжести женщины -- в ней самой. Выйти за собственный предел, стать "самоотстраненной", включиться в социальное соревнование, -- что может быть ужаснее для женщины? Таким образом, женщина способна выступить в качестве своего рода Философии, но отнюдь не в качестве философа или пророка (к вопросу о прообразе Заратустры).

Еще ряд фрагментов, уже не нуждающихся в комментариях:

"Черная одежда и молчаливость придают каждой женщине умный вид."

"Женщина стремится к самостоятельности: и для этой цели начинает просвещать мужчин насчет "женщины в себе" -- это составляет наихудшую часть прогресса в деле обезображения Европы. Что должны вывести на свет божий эти неуклюжие попытки женской научности и самообнажения! У женщины столько оснований для стыдливости! В женщине скрыто столько педантизма, столько поверхностного, школьно учительского элемента, мелкой приспособленности, мелкой разнузданности и нескромности…".

И так далее.

Несложно догадаться, что главная героиня (или одна из таковых) этих афоризмов -- Лу Саломэ. Мог ли ее устами говорить Заратустра? Нет, Заратустра так не говорил. Могла ли Саломэ быть прототипом Заратустры? Нет. Она не могла быть ни Его другом, ни врагом. Ни Его причиной, ни поводом к Нему. Ни Его тенью. Она не могла быть даже кишечным паразитом тени Заратустры. Ибо не имела к Нему никакого отношения. Зато она могла быть страстным, быть может, единственным увлечением Ницше. Так что же из того?

 

 

 
   
  … Вообще, калька "Поэт-Муза" при всех своих бесчисленных разновидностях (Философ-Философия) удерживает "в себе" несколько воспроизводящихся -- прямо с какой-то тупой настойчивостью! -- черт. Особенности и "причины" этой повторяемости, этого, простите Вечного Возвращения мы рассмотрим ниже. Пока лишь уделим внимание ряду сходных ситуацию, в которых воспроизводится эффект загадочного воздействия Музы на Мастера.

Прежде всего бросается в глаза то, что верные жены грандов мировой мысли в разряд "муз", "вдохновительниц" и "прототипов" не попадают. Большинство исследователей, например, мало интересовала жена Гёте (она его была как бы недостойна), зато сколько волнующих строк посвящено Беттине Брентано! Вообще, последняя -- словно некий логический средний термин -- связывает между собой два имени -- Гёте и Бетховена. Милан Кундера в "Бессмертии" блестяще показал суть истинных отношений Гёте и навязавшейся ему уже на закате его жизни Беттины.

Пресловутая Лиля Брик тоже вполне удачно разместила капитал своего романа с Маяковским: ей удалось стать "средним термином" между Маяковским и целым литературным салоном, в котором вращались Бродский, Вознесенский, Лимонов. Апполинария Суслова, девица, проведшая некоторое время подле Достоевского, осуществила его "смычку" с В. Розановым (который на ней женился). И подобные примеры можно множить бесконечно.

Забавно, что в этих примерах довольно частыми героинями выступают русские женщины -- как минимум, по происхождению. В них есть какая-то особая загадка?

"Главная загадка русского Сфинкса, - пишет Александр Эткинд в книге "Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века" (М.: "ИЦ-Гарант". 1996.) амбивалентность в любви, присущая диким предкам и непонятная западному человеку. По сути дела, Блок в "Скифах", как это ни удивительно, имеет в виду практически то же, о чем Фрейд писал Цвейгу, говоря, что амбивалентность чувств есть наследие первобытности, сохранившееся у русских больше, чем у других народов". Эффектный финал, подтверждающий эту мысль, А. Эткинд находит в "ужасном конце" Блока, кочергой разбившего у себя дома незадолго до смерти бюст Аполлона. Тут уже не с "цивилизацией" сведены счеты, но с самой "культурой". Ее "скелет" наглядно хрустнул "в тяжелых, нежных наших лапах". Какие -- прости Господи! -- прозрения. Воистину, если поверить Эткинду, не родись психоанализ в Австрии, он бы родился в России. Однако прочь эти географические догадки.

Вот примеры не совсем удачной карьеры: сколько Сальвадор Дали не настаивал в своих картинах на том, что Гала -- его главная вдохновительница, мистической ореол вокруг нее -- при всех поправках и оговорках -- так и не образовался. Равным образом никто не верил Джону Ст. Миллю, что самая ценная часть его философских произведений придумана его супругой. Почему? Потому что для карьеры нужно просто прошуршать юбкой по чьей-то великой жизни, но нельзя в ней оставаться. В последнем случае мифическая позолота соскабливается скребком повседневности.
 

 

 
   
  … Еще один момент, важный с точки зрения творчества Ницше. Убить Бога -- это не значить породить дьявола. "По ту сторону добра и зла", где законы жизни диктует Жизнь, нет места и сатане, как одному из бесконечных предикатов Бога. Но биографы и комментаторы, похоже, весьма подозрительно относятся к подобным заявлениям философа, они предпочитают весьма своеобразный образ Ницше: Ницше, который тяготеет к Лу как к некоему "абсолютному злу", как к демоническому началу. Думаю, Ницше не считал Лу злой или демоничной, но полагал, что у нее несколько испорченный характер. Автор этих строк также считает, что незачем приписывать Лу Саломэ, обычной женщине с обычными недостатками и талантами, качества, коих она не заслужила.

… Речь, на мой взгляд, идет о фантазме, который, в свою очередь, можно рассматривать под различными углами зрения. Скажем, Делез понимает под фантазмом чистую идею события, которая относится к реальному событию так, как платоновская идея к вещи. Под этим предполагается, что определенные положения тел, их действия и страдания вызывают неизбежный для этого положения вещей чистый эффект -- событие или серию событий. Например, эффект отцеубийства в эдиповой ситуации.

Саму описываемую ситуацию можно обозначить как "элементарную встречу женщины и мужчины", но специфика ее в том, что мужчина оказывается многообещающим, а впоследствии -- всемирно известным (или уже является известным). Чистый эффект, в свою очередь, состоит в том, что женщина наделяется характеристиками, превосходящими обычные человеческие в плане воздействия на людей и исторические ситуации -- словом, эффект Елены (из-за которой якобы началась Троянская война). Суть в том, что определенная ситуация (комбинация) тел вызывает к жизни то безличное, что до того находилось, так сказать, "в глубине". И смысл-то всей ситуации -- ее поверхностный эффект. Этот эффект состоит в том, что последующая динамика ситуации укладывается в четкий сценарий (подхватываемый и демонизируемый биографами). Иными словами: серия событий предопределяется не индивидуальными особенностями тел (персоналиями), а их безличной комбинацией. В нашем случае серия событий такова:

1. Ожидание. Молодая образованная женщина "не без способностей" интересуется мужчинами, которые умеют о чем-либо интересно поведать и над которыми витает некий "ореол необычайных событий". Женщина, находящаяся в предвкушении чего-то неординарного, -- ситуация нам знакомая. Подобные интеллектуальные девушки сегодня не редкость, мы сами их часто встречали. Некоторые из них выделяются особым стремлением к "неординарности" и "эпатажности", а также к проявлению, так сказать, "амбивалентности" в отношениях с противоположным полом. Резюме: у каждой из таких девушек есть шанс повстречать гения, но шансы эти не велики.

2. Реализация. Всякий гений -- если принять, что таковые действительно существуют -- так или иначе встречался с подобной женщиной или подобными женщинами. Поскольку гении в большинстве случаев не пренебрегают знакомствами, которые им кажутся интересными (равно как и представители "негениального" человечества), то подле всякого гения при желании можно обнаружить "Музу". Если ее нет, значит биографы просто не посчитали необходимым таковую найти.

3. Эффект и последующая серия. Эффект, как уже замечено, носит внешний характер. Это значит, что заметен он главным образом для биографов или тех, кто интересуется судьбой гения. Задача экс-музы при этом часто заключается в том, чтобы усилить этот эффект (книги-воспоминания, новые знакомства со знаменитостями и пр.). Отметим, что те, кто интересуется судьбой гения, сами отчасти подозревают его в себе (смесь интеллектуальной наглости с крайней неуверенностью). Их задача -- отдают они себе в этом отчет или нет -- часто состоит в том, чтобы воспроизвести эффект Елены. Например, Розанов женится на бывшей пассии Достоевского, подсознательно (?) подразумевая, что получит в ее лице человека, способствующему "рождению дитяти на свет". Отсюда понятна последующая серия эффектов. Резюме: были женщины, не имевшие отношений со знаменитостями, но почти не было женщин, имевших отношения лишь с одной знаменитостью.

Мотивы действующих лиц, впрочем, могут здесь варьировать, я лишь попытался выделить осевую линию. Правда, быть может, не слишком интересную и лишенную сладостного налета мистики.

… Что из этого всего вынести? Подозревать в себе какой-то главный талант и надеяться на то, что кто-то поможет ему вырваться наружу -- это, с моей точки зрения, одни из главных мотивов, образующих "линию жизни" Лу Саломэ и ей подобных. Разумеется, если не учитывать определенные меркантильные соображения. Но о последних мы знаем мало, как и о Лу Саломэ вообще: от воспоминаний о ней осталось какое-то мутное мистически-загадочное пятно (дефицит идентичности). Очень удобно для интерпретаций в мифологическом ключе.


© А.Паньковский. 2003.
  а также:

Ролан Жаккар.
Слон и муравей.


Люк Бриссон.
Платон: первая на земле разлука.


Мишель Делон.
Инцест: мерзости и соблазны


Патрис Боллон.
Дон Жуан: истинная горесть любви.


Жан Бори.
Конец века: бедствия любви.


Дмитрий Король,
Владислав Софронов-Антомони.
Китайская энциклопедия маленькой женщины.


Жан Бодрийар.
Фрагменты из книги
О СОБЛАЗНЕ.


В. Софронов-Антомони.
Бедро Пифагора.


В. Софронов-Антомони.
Модус "ОТЕЦ" и модус "ВНЕШНЕЕ".


Интервью с Михаилом Рыклиным.

Сергей Кузнецов. Алиса в стране виртуальных чудес: еще одна степень свободы (Сексуальность неживых и живых женщин в сети интернет).

Арсен Меликян.
Весенние письма больного друга.


Алексей Пензин. Любовь и гипс. Биографическое reality show.

Татьяна Тягунова. Любовь и жестокое покровительство. Антидневник.

Славой Жижек.
Обойдемся без секса, ведь мы же пост-люди!


вверх

 
   
GЕНДЕРНЫЙ FРОНТ   начало   инфра_философия

четвертая критика

дистанционный смотритель

аллегории чтения

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов

 


www.000webhost.com