АЛЛЕГОРИИ ЧТЕНИЯ   начало
  инфра_философия

четвертая критика

дистанционный смотритель

gендерный fронт

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов

 
 
 
 
Арсен Меликян
EZRA POUND



     
   
 
Эзра Паунд -- всемирно-известный американский поэт, являющийся также теоретиком литературно-поэтического имажизма. Его поэтический радикализм во многом обусловлен социальной ангажированностью всей модернистской поэзии. Так называемая "радикальная антибуржуазная эстетика" Э.Паунда стимулировала его скандальную дружбу с Б.Муссолини.[1] В целом, социальная и политическая активность модернистской поэзии постепенно формировала своеобразную "открытую" поэтику. Восприятие и интерпретация поэтического сообщения и литературного произведения носили так называемый "метонимический" характер, однако в дальнейшем этот реестр моделей прочтения был существенно расширен [2]. Если поэтику рассматривать как науку о литературе, то вполне допустимо говорить о двух теоретических тенденциях, которые обращены к различным типам отношений. Так как поэтика в целом определяется фундаментальной структурой литературного процесса, -- автор -- текст -- читатель, то модернистская поэтика в рамках этой диспозиции сосредотачивается на отношении текст -- читатель (коммуникация), и значительно отодвигает свой интерес от интенциональной составляющей литературного процесса (автор -- текст). Отношение текст-читатель предполагает незавершенность и недостаточность литературного текста, который может быть восполнен читателем. Литературный текст рассматривается не как сложившаяся структура с исчерпанным словесным содержанием, но как последовательность процессов (текст -- не объект, но акт).




Photo: © http://www.lit.kobe-u.ac.jp/~hishika/pound.htm





Но если с точки зрения поэтики читатель как бы тропирует текст, то есть осуществляет понимание по линиям того или иного тропа, то в рамках непосредственного или "профанного" прочтения мы можем говорить об исключительно феноменологическом прочтении. Возможность такого прочтения довольно ясно прописывается Р.Ингарденом. Он, в частности, отмечает, что коль скоро литературное произведение состоит из "схематических образований" и представляет собой изначальную неполноту, то только вмешательство читателя позволяет превратить литературное произведение в "объект эстетического восприятия и наслаждения". "Тело" литературного произведения конструируется читателем в процессе "конкретизации", а произведение как бы "дополняется" и "трансформируется". "Конкретизация" предполагает не столько последовательные этапы осуществления, сколько одновременные операции дополнения на различных уровнях восприятия. Как представляется, опыт такого прочтения может оказаться вполне эвристичным на материале стихотворения Э.Паунда "Поручение".


Ezra Pound

COMMISSION


Go, my songs, to the lonely and the unsatisfied,
Go also to the nerve-wracked, go to the enslaved -by-convention,
Bear to them my contempt for their oppressors.
Go as a great wave of cool water,
Bear my contempt of oppressors.

Speak against unconscious oppression,
Speak against the tyranny of the unimaginative,
Speak against bonds.
Go to the bourgeoise who is dying of her ennuis,
Go to the women in the suburbs.
Go to the hideously wedded,
Go to them whose failure is concealed,
Go to the unluckily mated,
Go to the bought wife,
Go to the woman entailed.

Go to those who have delicate lust,
Go to those whose delicate desires are thwarted,
Go like a blight upon the dullness of the world;
Go with your edge against this,
Strengthen the subtle cords,
Bring confidence upon the algae and the tentacles of the soul.

Go in the friendly manner,
Go with an open speech.
Be eager to find new evils and new good,
Be against all forms of oppression.
Go to those who are thickened with middle age,
To those who have lost their interest.

Go to the adolescent who are smothered in family -
Oh how hideous it is
To see three generation of one house gathered together!
It is like an old tree with shoots,
And with some branches rotted and falling.

Go out and defy opinion,
Go against this vegetable bondage of the blood.
Be against all sorts of mortmain.



Эзра Паунд

ПОРУЧЕНИЕ.
[3]

Идите мои песни к одинокому и безутешному,
Идите также к невротикам, идите к пленникам обыденности,
Донесите мое презрение к тем, кто их притесняет.
Идите словно штормовые волны мерзлой воды,
Донесите мое презрение притеснителям.

Выступайте против бессознательного угнетения,
Выступайте против тирании невообразимого,
Выступайте против оков.
Идите к буржуа, который умирает от скуки,
Идите к провинциалкам,
Идите к отвратительным новобрачным,
Идите к тем, кто утаивает свою падшесть,
Идите к купленным женам,
Идите к сводням.

Идите к тем, чьи вожделения деликатны,
Идите к тем, чьи деликатные желания расстроены,
Идите, словно хворь над глупостью мира;
Идите с вашим жалом против этого,
Укрепите тонкие нити,
Доставьте уверенность на отростки и щупальца души.

Идите дружественным образом,
Идите с искренней речью.
Будьте ревнивы в поисках нового зла и нового добра,
Будьте против всех форм притеснения,
Идите к тем, кто потучнел в среднем возрасте,
К тем, кто потерял свой интерес.

Идите к юношам, которые зажаты в семье --
О, как это ужасно
Видеть три поколения, собранные вместе в одном доме!
Словно старое дерево с молодыми побегами,
В то время как другие ветви гниют и падают.

Оставьте это и отвергните мнения,
Будьте против растительного принуждения крови.
Будьте против любых видов посредственной смерти.


***
Звуковой или фонационный уровень восприятия стихотворения, прежде всего, образуется откровенной побудительностью и императивной конструкцией строф. Ключевые слова побуждения, призыва немногочисленны: это go, bear, speak, be, strengthen, bring. За исключением глагола go, остальные глаголы встречаются реже и, в каком-то смысле, они образуют звуковую парность на основе начальных согласных: speak-strengthen/ bear-bring-(be). Декламация является формой непосредственной "конкретизации" стихотворения, так как стих в большей степени нагружен риторикой произношения. Поэзия, в силу так называемого дополнительного экстралингвистического потенциала, всегда оказывается за пределами представленного словесного материала. А в рамках данного стихотворения этот потенциал усилен побудительной экспрессией начальных глаголов. Go, как наиболее частый рефрен, сверхпобудителен и активен. Обычная статичная поза слушателя здесь заметно расшатывается. Невозможно безмятежно стоять или сидеть, и слушать то, что призывает тебя к действию и движению. Как указывалось выше, остальные побудительные глаголы образуют своеобразную парность. И может показаться, что для go такая состыковочная пара образуется вне текста, -- там, где происходит стояние, пассивная рецепция слушателя. Но уже в первой строке стиха мы отмечаем одну весьма важную особенность всего побудительного строя стиха. Призывная и побудительная настойчивость всех перечисленных глаголов обращается к my songs (мои песни), но не к слушателю или читателю. Поэтому наиболее вероятная конфигурация парности для go выглядит как go-be (идите -- будьте). Такая парность также подтверждается очевидной конгруэнцией или симметрией начала и конца стиха:

Go, my songs, to the lonely and the unsatisfied,
.........................................................
.........................................................
Be against all sorts of mortmain.

В процессе декламации осуществляется перевод потенциального образа стихотворения в актуальное как момент "конкретизации", иными словами, звучание стихотворения воспринимается ухом, и именно ухо еще до всяких интонационных или стилистических клише и стереотипов выводит эту симметричную фигуру призыва, выраженную в глаголах go и be.


 
а также:

Владислав Софронов-Антомони
Путеводитель по сегодня


Екатерина Деготь о Сорокине. Рецепт деконструкции.


Михаил Рыклин.
Борщ после устриц.
(Археология вины в "Hochzeitsreise" В. Сорокина)


Павел Пепперштейн
Тело, текст, препарат
(наши колонии в мозгу)


Оксана Тимофеева.
Черные Кони.


Татьяна Тягунова.
Рыжая борода и атласные ягодицы: мир без Другого или утверждение случайности?


Жиль Делез.
Литература и жизнь.


Поль де Ман.
Критика и кризис.


Л. М. Ермакова.
Взгляд и зрение в древнеяпонской словесности.


Доминик Фернандес.
Пруст -- ничей сын.


Вальтер Беньямин.
К портрету Пруста.


Валерий Подорога.
Белая стена - черная дыра.


Александр Сарна. Жест Бердяева: кинетика смысла («дистанция власти» в межличностной коммуникации)




Online Works:

Sites
---------------------
Kobe U. Page
Hypervortext of Canto LXXXI  
PAL Pound page
Various Links
Academy of American Poets Page

Manuscripts
---------------------
Beinecke Page
Beinecke Collection: Modernist Exhibition
Indiana Site

Discussion List
---------------------
The National Poetry Foundation @ University of Maine

About the Author
---------------------
Charles Bernstein
Jackson Mac Low
Jerome Rothenberg
Marjorie Perloff


Кети Чухрукидзе о Паунде
 
   
  Следующий этап "конкретизации" происходит по отношению к образам стихотворения. Однако в COMMISSION Э.Паунда мы можем отметить лишь два полноправных образа, которые составляют фигуру сравнения с помощью as (as a great wave of cool water), и метафорический ряд, образованный с помощью like:
Oh how hideous it is
To see three generation of one house gathered together!
It is like an old tree with shoots,
And with some branches rotted and falling.
Если следовать предыдущей формуле конкретизации (от потенциальности к актуальности), то такая линия конкретизации прочерчивается в пространстве воображения и активно соотносится с глазом реципиента. С одной стороны, движение песен на всем протяжении стихотворения подобны a great wave of cool water (штормовые волны мерзлой воды), а с другой стороны, то, на что они направлены, всегда представляются чем-то ужасным, гибридным сочетанием молодости и старости, какой-то неестественности. Такая тягучая атмосфера уподобляется an old tree with shoots, And with some branches rotted and falling (Словно старое дерево с молодыми побегами, В то время как другие ветви гниют и падают.).Своеобразная взаимонаправленность образов стиха создает яркое и надрывное ощущение противостоящих стихий: воды и земли; холодной освежающей воды и гниющей влажной топи; силы движения и слабости устойчивого покоя. Как ни странно, но скудость образов компенсируется их устойчивостью, что, в свою очередь, позволяет сохранить цельную композицию стиха не только при чтении, но и при слушании. Так generation (поколение) и tree (дерево) предполагают устойчивую ассоциацию, -- генеалогическое древо. Именно на это дерево направлен возглас возмущения. Основой этого древа является большой буржуазный дом. Но буржуазный дом пытается капитализировать поколения, пытается не выпускать прошлое из-под контроля, занимается накоплением смерти, собственно является самой смертью (тогда как аристократическое генеалогическое древо придавало значение настоящему). Отсюда и эмоциональное неприятие традиционных устоев добропорядочного быта, -- Go against this vegetable bondage of the blood.




Photo credit: http://lib-www.ucr.edu/spec_coll/pound2.html






***
Следующий этап конкретизации обращается к значениям текста, и как бы очерчивает в восприятии область мышления. Надо отметить также, что в процессе "конкретизации" происходит своеобразное распределение органов восприятия: ухо -- звуковой строй текста; глаз -- образный строй текста; рот-язык (как известно, функции языка подчинены мозгу, поэтому здесь можно будет добавить и этот орган) -- сигнификативный строй текста. Значимые порядки стихотворения образуют оппозицию между свободой и различными проявлениями несвободы. Enslaved -by-convention, oppressors, oppression, tyranny, bonds, -- это различные имена несвободы, на которые направлены "песни". Позиция свободы остается невыраженной, но заметной, так как она активна и устремлена "против" ставших форм несвободы (один из многих выражений несвободы -- bourgeoise who is dying of her ennuis). Однако не будет верным говорить, что позиция свободы абсолютно латентна, сокрыта и не представлена. Феноменальное отсутствие здесь компенсируется интенциональным присутствием, и при этом тотальным. Субъектом всех побудительных призывов выступает именно фигура свободы (либо в абсолютном смысле -- freedom, либо в квазисоциальном смысле -- liberty). Значимой единицей текста, которая пробегает по всем строфам стиха, оставаясь невыраженной словесно (но подразумевается как присутствующее намерение), представляется сам процесс освобождения. Так если освобождение -- это направление вектора и движения от угнетения к свободе, то закабаление -- это обратный процесс. Освобождение всегда сопряжено с опасностью, так как прежде чем вознестись к свободе, оно должно погрузиться в "рабство". Такой процесс движения выражают соответственно go in (нисхождение) и go out (покидать, оставлять). Таким образом, вся композиция стиха служит манифестации свободы, которая, с одной стороны, распадается на социальную, политическую и психологическую свободу, -


Speak against unconscious oppression,
Speak against the tyranny of the unimaginative,
Speak against bonds.
Go to the bourgeoise who is dying of her ennuis,
Go to the women in the suburbs.
Go to the hideously wedded,
Go to them whose failure is concealed,
Go to the unluckily mated,
Go to the bought wife,
Go to the woman entailed.

и, с другой стороны, на этико-философскую свободу, --

Go with an open speech.
Be eager to find new evils and new good,
Be against all forms of oppression.
Go to those who are thickened with middle age,
To those who have lost their interest.

   
 
   
 
***
Что касается четвертого этапа "конкретизации" поэтического произведения, то он предполагает актуализацию так называемых "эстетически активных качеств". Эти качества актуализируются в интуитивных способностях восприятия, которые раскрывают аксиологические и метафизические параметры стиха. Иными словами, речь на этом уровне конкретизации может идти о ценности и смысле стихотворения. Поиски "нового добра и нового зла" и тема смерти соcтавляют, пожалуй, основное эстетическое напряжение произведения. Вся сфера несвободы пронизана своей рабской этикой и присущей ей моралью добра и зла. Это этика принуждения и мораль догматической косности. Этот мир не нуждается в прекрасном, не творит образы (tyranny of the unimaginative), поэтому этот мир безобразен. Добро и зло стали орудиями рабства и принуждения и истощают всякую силу молодости, всякое чувство "деликатности".

Go to those who have delicate lust,
Go to those whose delicate desires are thwarted,
Go like a blight upon the dullness of the world;
Go with your edge against this,
Strengthen the subtle cords,
Bring confidence upon the algae and the tentacles of the soul.


Несмотря на грубый и призывный (воинственный) клич побуждения и императива, "песни", т.е. зов к свободе может быть подхвачен чувствительной и тонкой душой, которая способна delicate lust или delicate desires. Вожделение и желание -- две линии одной и той же страсти, которые словно "щупальца" проникают в глубины души, обращая ее к своему предназначению. Так как мир вокруг нас груб и статичен (догматичен-консервативен), то только обратившись в тонкое существо с отзывчивой и нежной душой мы способны пронзить плотную косную материю этого мира и перелить себя в другой образ. Но это движение всегда сопряжено с опасностью и смертью, поэтому необходимо:
Be against all sorts of mortmain. Как это не парадоксально, но свобода и смерть образуют особую симметрию события и смысла. Смысл обретается в смерти, а смерть проясняется в смысле. Установленный порядок вещей мира прерывается или нарушается смертью, а сложившийся порядок осмысления прерывается смыслом, который может заменить этот порядок на другой.



-------------------------
[1]. Э.Паунд жил в Италии с 1924 по 1945 гг.

[2]. В современных литературоведческих теориях тропы рассматриваются как некие "дискурсивные стилистические операции", которые призваны формировать определенные модели прочтения литературного текста:
1. метафорический процесс чтения (сходство) -- это такой интерпретативный подход, когда мы пытаемся отыскать в тексте структуры, схожие с другими структурами других текстов;
2. Метонимический процесс чтения (причина) -- касается биографии автора, исторических исследований;
3. Синекдохический процесс чтения (включения) -- это когда литературный текст мы рассматриваем как часть более широкого текста (слова писателя, стиль и т.д.);
4. Иронический процесс чтения (противопоставление) -- когда мы осуществляем противопоставление данного текста с другими текстами автора или других авторов.

Подробнее об этом см. Pratt M.L. Toward a speech act theory of litrary discourse.- Bloomington. 1977. Nash W. The language of humor. 1985.


[3]. Данный перевод не претендует на какую-либо поэтическую ценность, но в большей степени к тому, чтобы в максимальной степени продвинуть русский текст в синтаксические и стилистические особенности оригинала.


[Перевод А. Меликяна].





   
а также:

Владислав Софронов-Антомони
Путеводитель по сегодня


Екатерина Деготь о Сорокине. Рецепт деконструкции.

Михаил Рыклин.
Борщ после устриц.
(Археология вины в "Hochzeitsreise" В. Сорокина)


Павел Пепперштейн
Тело, текст, препарат
(наши колонии в мозгу)


Оксана Тимофеева.
Черные Кони.


Татьяна Тягунова.
Рыжая борода и атласные ягодицы: мир без Другого или утверждение случайности?


Жиль Делез.
Литература и жизнь.


Поль де Ман.
Критика и кризис.


Л. М. Ермакова.
Взгляд и зрение в древнеяпонской словесности.


Доминик Фернандес.
Пруст -- ничей сын.


Вальтер Беньямин.
К портрету Пруста.


Валерий Подорога.
Белая стена - черная дыра.


Александр Сарна. Жест Бердяева: кинетика смысла («дистанция власти» в межличностной коммуникации)

вверх

 
   
АЛЛЕГОРИИ ЧТЕНИЯ    
начало   инфра_философия

четвертая критика

дистанционный смотритель

gендерный fронт

point of no return

Дунаев. Коллекционер текстов